ну да, возможно, наиболее слабая и цивилизованная
форма защиты от тупого варварства и быкования.
впрочем, быкам ирония недоступна, они принимают ее за насмешку,
за издевательство, ну как мусульмане, к примеру, или прочие
фундаменталисты.
традиционалисты не понимают шуток
они делают глупости с серьезным выражением лица
нету у них шуток. не завезли.
а что пишут по этому поводу классики. без них совсем нельзя.
нужны авторитеты, а как же, без них.. ну никак, никак не обойтись,
без поддержки, без костылей цитат и ссылок..
вот ведь почему разные богословские книги - сплошные цитаты,
потому как догматика! так говорили заратустры и до них.
мудрость веков, можно и так сказать. Впрочем стиль у Отцов церкви
был вполне ничего так, неплохо писали, поэтично.
Но первое, что вспомнилось про агрессию,
это Агрессия, книжка Конрада Лоренца.
И сразу же цитата, сходу (длинная):
Совершенно определенно, что человек может воодушевиться абстрактной
истиной; но все-таки она остается суховатым, скучноватым идеалом, и потому
хорошо, что для ее защиты можно привлечь другой поведенческий акт человека
-- антагонистичный скуке смех. Он во многом подобен воодушевлению: и в своих
особенностях, свойственных инстинктивному поведению, и в своем эволюционном
происхождении от агрессии, но главное -- в своей социальной функции. Как
воодушевление во имя одного и того же идеала, так и
смех по одному и тому же поводу создает чувство братской общности.
Способность смеяться вместе -- это не только предпосылка настоящей дружбы,
но почти уже первый шаг к ее возникновению. Как мы знаем из главы "Привычка,
церемония и волшебство", смех, вероятно, возник путем ритуализации из
переориентированного угрожающего жеста, в точности как триумфальный крик
гусей. Так же как триумфальный крик и воодушевление, смех не только создает
общность его участников, но и направляет их агрессивность против
постороннего. Если человек не может смеяться вместе с остальными, он
чувствует себя исключенным, даже если смех вовсе не направлен против него
самого или вообще против чего бы то ни было. Если кого-то высмеивают, здесь
еще более отчетливо выступают как агрессивная составляющая смеха, так и его
аналогия с определенной формой триумфального крика.
Но, однако, смех -- это сугубо человеческий акт еще в большей степени,
чем воодушевление. И формально и функционально он поднялся выше над
угрожающей мимикой, которая еще содержится в обоих этих поведенческих актах.
В противоположность воодушевлению, даже при наивысшей интенсивности смеха не
возникает опасность, что исходная агрессия прорвется и поведет к нападению.
Собаки, которые лают, иногда все-таки кусаются; но люди, которые смеются, не
стреляют никогда! И хотя моторика смеха более спонтанна и инстинктивна, чем
моторика воодушевления, -- но вызывающие его механизмы более избирательны и
лучше контролируются человеческим разумом. Смех не лишает критических
способностей.
Несмотря на все эти качества, смех -- это серьезное оружие, которое
может причинить много вреда, если незаслуженно бьет беззащитного.
(Высмеивать ребенка -- преступление.) И все же надежный контроль разума
позволяет обращаться с хохотом так, как с воодушевлением было бы крайне
опасно: оно слишком по-звериному серьезно. А смех можно сознательно и
целенаправленно обратить против врага. Этот враг -- совершенно определенная
форма лжи. В этом мире мало вещей, которые могут считаться заслуживающим
уничтожения злом так определенно, как фикция какого-нибудь "дела",
искусственно созданного, чтобы вызывать почитание и воодушевление, -- и мало
таких, которые настолько смешны при их внезапном разоблачении. Когда
искусственный пафос вдруг сваливается с присвоенных котурнов, когда пузырь
чванства с треском лопается от укола юмора, -- мы вправе безраздельно
отдаться освобождающему хохоту, который прекрасно вызывается такой внезапной
разрядкой.
Это одно из немногих инстинктивных действий человека, которое
безоговорочно одобряется категорическим самовопросом.
Католический философ и писатель Г. К. Честертон высказал поразительную
мысль, что религия будущего будет в значительной степени основана на более
высокоразвитом, тонком юморе. Это, может быть, несколько преувеличено, но я
полагаю -- позволю парадокс и себе, -- что сегодня мы еще относимся к юмору
недостаточно серьезно. Я полагаю, что он является благотворной силой,
оказывающей мощную товарищескую поддержку ответственной морали -- которая
очень перегружена в наше время -- и что эта сила находится в процессе не
только культурного развития, но и эволюционного роста.
ну просто замечательное = люди, которые смеются, не стреляют.
в смехе мало звериного, животные улыбаются, или нам это кажется,
но никогда не смеются!
Ну а лжи стало очень много, она всепроникающа и всепоглощающа,
уже даже трудно найти, в больных обществах, места, свободные от
лжи,
лгать принято, это такая вот форма бытия,
или в крайних проявлениях
- обманывать, кидать, не выполнять обещаний,
забывать про них,
обвинаять во лжи других,
это так знакомо и там
близко.. так далеко и так близко.
Иногда ложь становится
неуклюжей, странной, растерянной,
ложь становится смешной, неубедительной для всех, кроме рассказчика,
который, порой, так увлекается,
что сам начинает верить в свои
фантомы, призраки, конструкции его воспаленного и больного ума,
ну слегка воспаленного и немного больного...
но 86 процентов любителей прямой Агрессии, военной и силы...
ну разве это не звери,
разве это не в "мире животных" .. о чем говорить то?
ладно, этого можно добиться и в других обществах, и уже было,
но .. ведь не 86, а все 90.. хорошо, это так, для галочки, чтобы не
трогали, иначе же засудят, посодят, страшно же, да и кто они такие..
чтобы нам указывать.
НАМ! Великой нации!
Вот это МЫ и Я - гипертрофированные, они весьма любопытны.
Как там у Канетти, смотрел уже в Массе и Власти -- это параноики,
.. догматики, и они другие, и немного похуже нежели паралитики-оптимисты, параноиков не сбить с толку... это такие вот вожди,
лидеры =
ну сталино-гитлеры в миниатюре,
им нельзя противоречить,
убьют и не моргнут,
звериная серьезность и такая же непробиваемая праведность,
опасные существа, странные, ... впрочем это кажется,
что странные,
их природа скрыта под толстым слоем жира Лжи.
Лжи, как выдумки,
фантазии, мечты и бреда...
нда.
вероятно таким был Сальери (в фантазиях Пушкина и Формана) -
непробиваемым трудягой, над которым этот шут-мальчишка смеялся,
смеялся, босяк, голь, клоун, ... за что его выбрали небеса? за что???
тупость разлита повсеместно, тупость опасна, злопамятна, страдающая
и мстительная, .. тупость как тщетная попытка оправдать ненужность
и бесцельность существования... ну да, наука тупости недоступна,
культура .. труднодоступна, юмор ненавистен,
остается труд за 3 копейки...(в правде нет известий, в известиях нет правды) и цепляние за материал сегодняшнего
дня,
за дома, яхты, миллионы (порой мнимые или девальвированные)
за чувство превосходство размером,
ну понятный инстинкт,
но как без него..
для чего жить тогда то?
а так .. успех.
Соседи завидуют.
Завидуют!
Весь мир завидует!
Ведь кто на свете все
богаче
всех успешней
и сильней!
а?
сторонники вертикали, любители хозяев, слуги государства и государя..
не слуга людей, а слуга системы,
палачи ведь тоже слуги системы,
профессия такая...
а как жить?
и для чего?
Тонкий Юмор? Честертон? - не знаем таких и знать не желаем!
нафиг английских шпионов и врагов, нафиг.
Родина и ЦарЪ (с твердым концом)
и Вера!
и чтобы все как у людей, как раньше, при ссср... вот.
так победим! ура, товарищи, ура!
