Они отличались порядочностью и смелостью - в частности у Бернштейна и Крылова (который не совсем математик) было особое мнение в вопросе травли Лузина, они его отстояли, в некотором смысле, вместе с Капицей и Вернадским, дело Лузина закрыли. Но Лузин запомнил имя главного претендента на его кресло в Академии. И потом получил за это пощечину, за хорошую память на подлость.
Аргон пересказывает сплетни:
Игорь Ростиславович Шафаревич был любимым учеником Бориса Николаевича Делоне и часто с огромной теплотой и юмором делился байками о своём эксцентричном и непосредственном учителе.
Речь шла об академическом издании трудов классиков (в 1940–1950-е годы Академия наук вела масштабную подготовку собраний сочинений классиков отечественной математики — прежде всего П. Л. Чебышёва, где оба учёных принимали самое деятельное участие).
Сергей Натанович Бернштейн — признанный патриарх и лидер чебышёвского направления, человек педантичный, предельно строгий и чопорный.
Борис Николаевич Делоне — учёный яркий, импульсивный, увлекающийся, терпеть не переносивший формализма, занудства и лишних методических указаний.
Бернштейн, пользуясь своим положением старшего академика и непререкаемого авторитета в вопросе, стал настойчиво давать Делоне детальные наставления и методические советы по подготовке текста, в которых Борис Николаевич совершенно не нуждался и от которых уже изрядно утомился.
Делоне долго и молча слушал нравоучения с нарастающим внутренним раздражением. Прямо спорить или ругаться по поводу текста ему не хотелось, а терпеть педантичный монолог уже не было сил.
И тогда Борис Николаевич, сделав задумчивую паузу, с обезоруживающей прямотой и детской непосредственностью перебил академика вопросом совершенно не по делу (у Бернштейна были серьёзные проблемы со зрением / дефект одного глаза):
«Сергей Натанович, а правда, что один ваш глаз ничего не видит?»
Это был классический для Делоне трюк: сбить пафос и академическую напыщенность собеседника неожиданным, абсолютно неделикатным «ударом в лоб».
Бернштейн на секунду замер от такой фантастической бестактности. Но, будучи человеком абсолютного аристократического самообладания, он даже бровью не повёл, не стал возмущаться, а с ледяным академическим достоинством сухо отчеканил:
«Борис Николаевич, я прошу эти темы со мной не поднимать».
После чего поучительная беседа о подготовке издания была моментально прекращена.
Комментариев нет:
Отправить комментарий